Воспоминания про Новый год

Новый год. Наверное, любимейший в народе праздник. И все же, в жизни каждого есть именно Он – «самый-самый из всех»… Эти воспоминания были записаны автором в разное время. В них люди рассказывали каждый о своем наиболее памятном Новом годе.

«Кашица»

Доживи мой дед Андрей Матвеевич до сего дня, было б ему сейчас сто одиннадцать лет. За свою долгую жизнь он повидал многое. Царское время, Гражданская война, коллективизация, Великая Отечественная, послевоенное восстановление страны, «мирная» жизнь, наконец, развал Союза и последующая жизнь «поврозь» – всем этим эпохам в непростой судьбе нашей страны дед был свидетелем. И, конечно, много рассказывал о них нам, внукам. Но особенно часто вспоминал он именно этот случай – происшедший с ним и его братом на Новый, 1922, год. Потому что был тогда в наших краях «великий голод»…

– Отца-то нашего, ты знаешь, в «царскую» войну (Первая мировая война) убило, – рассказывал дед Андрей. – Мы – я да брат Иван, на год постарше,– остались в семье за мужчин. Остальные-то еще младше были. Приходилось нам и землю пахать, и рыбу удить… Но, в общем-то, житье у нас было тогда все-таки неплохое – «вольное». Да и жили мы по сравнению со многими другими довольно зажиточно.

Потом власть поменялась. А вместе с новыми временами пришел и большой голод. Земля не рожала. Люди стали помирать от голода.

И вот аккурат под Новый год мы с Иваном запрягли лошадь и отправились в пойму на один из ериков рыбу удить. Мороз, есть ужас как охота, а еды нет. С собой мамка дала нам только горсточку крупы – сварить жидкую «кашицу». Такая еда была в голодное время.

Приехали. «Самоловки» поставили. (Делали местные рыбаки такие приспособления из ивовых прутьев, из проволоки, горловиной внутрь. Туда рыба заходит, а обратно – уже никак.). Развели с братом костер и поставили на него котелок, чтобы «кашицу» сварить. «Кашица» в котелке кипит, варится. А мы с братом – с удочками у майны, рыбу ловим.

Вот проходит время – пора нашу «кашицу» с огня снимать. Подходим с Иваном к кострищу – и глазам своим не верим! Костер горит. Котелок на снегу валяется. И вся «кашица»… тоже на снегу! Слишком сильный мы огонь развели – вот палка, на которой котелок висел, и перегорела. Разлилось все наше драгоценное варево по снегу. Вроде бы уже взрослые парни мы были: мне девятнадцать лет, Ивану – двадцать. Но тут не сдержались, оба, что называется, «ревели в голос». Очень уж есть хотелось…

С того времени минуло много лет. На смену голодным годам пришло время «изобилия». Но случай с разлитой по снегу жидкой «кашицей» дед запомнил на всю жизнь…

За полчаса до Нового года…

Зима с 1953 на 1954 год, по воспоминаниям старожилов, в наших краях выдалась холодная и очень снежная. Машинист мотовоза Дмитрий Нестеров жил тогда с семьей в «доме отдыха паровозных бригад». В этом восьмиквартирном доме проживало тринадцать семей.

– На всех – одна кухня и один душ, который не работал, – вспоминал Дмитрий Маркович. – Горячей воды у нас не было. А холодную нам привозили в бочках. А то еще мы сами ходили в депо – за водой и купаться…

Несмотря на все бытовые трудности, жили обитатели «дома отдыха паровозных бригад» очень дружно. Вместо холодильников в кухне стояли простые тумбочки. И случись кому-то из железнодорожников прийти ночью со смены голодному, он просто открывал в темноте, чтобы никого не будить, наугад любую тумбочку, брал оттуда первые

попавшиеся продукты и ел. А наутро нередко слышалось из кухни: «Це хто мое сало зъив?». (В этом доме жило много семей из Украины.) А потом: «Ты зъив? Ну и на здоровье!». Вот и весь «конфликт».

– Перед праздником все жильцы нашего дома решили: Новый год будем встречать вместе за одним столом, – рассказывал Дмитрий Маркович. – Кухня у нас большая – вот в ней и соберемся…

Женщины собрали «праздничный ужин»: пельмени, голубцы, холодные закуски, рыба… Каждый выставил на стол все самое лучшее.

Но кому-то «закрался в голову» маленький, но очень упрямый «червь сомнения». А вдруг «на всех не хватит»? Неплохо было бы, сказали, в «Каменный» в продмаг сходить. Время еще позволяет. До Нового года – целых полтора часа. И вот несколько мужиков скоренько собрались и отправились в Каменный городок в продовольственный магазин. Остальные сели их дожидаться.

Время шло. Полчаса минуло, час – а «посланцев» все нет. Женщины заволновались: уже полдвенадцатого – пора бы мужчинам и вернуться! Решили пойти «пропавших» встречать.

– Вышли мы на улицу, – вспоминал Дмитрий Маркович Нестеров. – Мороз, наверное, градусов 20-25. Побрели по снегу в сторону Каменного городка.

«Посланцев» встретили на полпути. Те из последних сил спешили обратно, но все равно опаздывали: часы показывали без десяти двенадцать…

– И мы, понимая, что к полуночи не успеем вернуться к ждущим нас дома, решили отметить приход Нового года… прямо на снегу, – говорил Дмитрий Маркович. – А уж затем добраться до праздничного стола.

Праздновали до утра. А утром Дмитрий Нестеров отправился на работу. Ведь на железной дороге нет ни выходных, ни праздников. И у машиниста мотовоза Дмитрия Нестерова 1 января была рабочая смена…

«Подарки»

– В послевоенные годы наша семья некоторое время жила в Михайловке, – рассказывает первостроитель Волжского Александр Георгиевич Рожнов. – Учился я тогда в школе. Надо сказать, хорошо учился…

1946 год был очень голодным. Засуха уничтожила урожай. Люди говорили: давно такого не было. В такое время, сами понимаете, «не до жиру».

– Но Новый год мы встретили, – вспоминает Александр Георгиевич. – В школе собрались всем классом. Вырезали из бумаги елочные игрушки и гирлянды. И начался праздник. Как сейчас помню, давали нам тогда подарки. Не всем – только тем, кто хорошо учился. Каждый очень старался их получить. Я учился хорошо, и мне подарок выдали, совсем небольшой и нехитрый новогодний подарок. Не было в нем никаких «изысков» – конфетки да пряники, но казался он настоящей драгоценностью…

Новый год… в паровозной топке

Кавалер ордена Ленина первостроитель Михаил Ильич Мосулишвили как-то рассказал мне интересный случай, произошедший в новогоднюю ночь с 1956-го на 1957-й год.

– Я в ту ночь работал, – вспоминал Михаил Ильич. – А тут как раз под Новый год – ЧП. Авария на бетонном заводе: у паровоза, который отапливал его цеха, вышла из строя топка…

Происшествие серьезное: если остынет котел – сутки потребуются, чтобы его обратно «разогреть». Нужны были сварочные работы внутри паровозной топки. А сварщик, как назло, заболел…

– Вообще я мог работать и сварщиком, – продолжал рассказ мой собеседник. – Вот начальник депо и попросил выручить…

Тем временем паровоз остывал. Давление пара внутри котла уже упало с положенных восьми атмосфер до четырех. Предстояло забраться внутрь топки и там заварить поврежденный участок. Но внутри, конечно, жар стоял почти нестерпимый.

– Надели на меня брюки, телогрейку, валенки, – рассказывал Михаил Ильич. – Облили с ног до головы холодной водой. Держак сварочный дали – и полез я в самое «пекло», аварию устранять. Температура внутри такая – больше пятнадцати минут человек не выдерживал. Но я в такой жаре за девять минут все заварил. Выбрался обратно – меня прямо как героя встречают. Давление в котле понемногу начало расти. Ликвидировал я аварию – а сам обратно в депо на работу вернулся. Потом про этот случай в «Стройке коммунизма» заметку напечатали.

Свидетели победы…

Интересных, запоминающихся новогодних праздников в жизни первостроителя Марка Петровича Калиниченко было много. Но особенно памятен один. Это была ночь с 31 декабря 1942-го на 1 января 1943 года. «Новый год» Сталинградской битвы.

– Жили мы тогда в казачьей станице Нижне-Чирской, – рассказывал мне Марк Петрович. – Туда мы «эвакуировались» пешком из Сталинграда осенью по приказу немецкого коменданта. Приказ был идти всем на Калач. Но мы туда не пошли (там, говорили, немцы «фильтровали» наших: кого – на работы в Германию, кого – в концлагерь). Калач мы обогнули и пришли в Нижнее-Чирскую…

В войну какой Новый год? Не до того тогда было, не до праздников.

– В станице тогда немцы были, – продолжал свой рассказ собеседник. – А тут – как раз под Новый год – смотрим: немцы-то «засуетились» чего-то, забегали… Погрузились спешно на машины – и дали стрекача! Мы у окна сидели, смотрели, как немцы «драпали». Мимо нашего дома проходила дорога на запад, на Тормосино. Вот по ней-то немцы на крытых машинах и удирали в ту новогоднюю ночь. Большей радости и большего праздника тогда для нас не было. Да и быть не могло…

А 1 января 1943 года станицу заняли наши войска. Вошли без боя: немцы успели убежать.

– Днем в нашу хату зашли обогреться и передохнуть четверо наших бойцов и командир, – вспоминал Марк Петрович. – Все в новеньких полушубках, шапках-ушанках, в добротных сапогах, с автоматами. Но самое поразительное – у всех на плечах были погоны! У командира – золотые, с двумя звездочками! Мы тогда впервые увидели наших солдат в погонах. У нас в хате солдаты пробыли недолго, перекусили, отдохнули и ушли. А на прощание дали нам банку американской свиной тушенки, несколько банок консервов и пару буханок хлеба. Мне тогда казалось, что ничего вкуснее я в своей жизни не ел…

Дмитрий Еременко